Поцелуй королевы. Кн. 1-3[СИ] - Константин Кривчиков

— Зачем нам вообще строить хижины? — в сердцах сказал один из клозов по имени Каник. — Мы можем много лет спокойно жить в корабле. Такой металл даже за тысячу лет не сгниет.

Адамат удивился про себя: "Как можно быть таким глупцом? Ведь все мужчины экспедиции копии одного сознания, сознания Яхаве. Правда, этот Каник стал клоном около двадцати лет назад, но неужели он так поглупел за эти годы? Или все-таки влияют старая ("родная") "начинка", характер и привычки носителя? Никос только начал эксперименты над людьми, так и не изучив толком все побочные эффекты воздействия моледы на мозг. Что-то нас еще ждет впереди?" А вслух произнес:

— Рассчитываешь просидеть здесь, как в норе, пока цивилизация сама собой разовьется и создаст тебе все блага? А ты только "тела" аборигенов будешь менять? А пищу тебе кто будет добывать? Наши консервы закончатся. Вон, бери пример с Явала, он сегодня в первый раз рыбу поймал.

— Ему хорошо, он уже дикарем заделался. Только воняет сильно, — с иронией и, одновременно, со скрытой завистью процедил Каник.

— Не смей так рассуждать! — Адамат едва не выругался. — Скажи спасибо, что тебя никто не слышит, особенно Азаз. Ты что, хочешь, чтобы мы все передрались?

Каник насупился, но промолчал. Связываться с Явалом, новым клозом-дикарем, ему не хотелось.

Сифар первым из клозов, сразу после приземления, транспортировал свою моледу в пойманного поблизости аборигена, опасаясь, что его собственное "тело" скоропалительно умрет от неизвестного недугам. Сам по себе процесс трансформации сознания дикаря прошел нормально. Но в целом операция привела к неожиданным последствиям.

Ранее, при создании бихронов и клозов, происходило лишь перемещение зародыша, с последующим воспроизводством, в новом "теле", моледы. Никто не задумывался над тем, что получится, когда моледа покинет "тело" навсегда. Случай с Сифаром стал первым. И произошло следующее.

Когда моледа переместилась из тела Сифара в тело дикаря, во время самой процедуры Сифар потерял сознание. Присутствовавшие при этом Адамат, Евона и Сара даже решили поначалу, что он сейчас умрет. Артериальное давление у Сифара резко упало, кожа похолодела, пульс почти перестал прощупываться. "Похоже на летаргический сон", — заметила Евона. В таком состоянии Сифар находился около суток. А затем очнулся. И едва не сошел с ума.

Выяснилось, что моледа, покинув тело, тем самым освободила из-под контроля сознание бывшего хозяина тела, то есть Сифара, командира корабля. Он почти ничего не помнил из того, что случилось за те тридцать лет, пока его мозгом управляло сознание Яхаве. В мозгу Сифара сохранились лишь какие-то разрозненные воспоминания, которые Сифар ощущал, как сновиденья. Адамат и Евона изложили ему наскоро придуманную версию: будто бы Сифар подхватил на Радуе непонятную инфекцию, в результате чего едва не потерял полностью память. Сифар отказывался верить.

— Это бред. Тридцать лет прошло, а я ничего не помню?

Его вывели из корабля наружу. При виде первозданной природы Сифар едва снова не потерял сознание от ярких впечатлений и ощущений: на Планете почти вся природа давно была уничтожена, люди жили под специальным Куполом и дышали кондиционированным воздухом. Несколько часов Сифар бродил вокруг корабля, что-то бормоча под нос. Он явно находился не в себе. А потом у Сифара начался приступ лихорадки, и Евона отвела его в карантинный блок, где несчастный провел в полубреду несколько дней.

Что касается Явала (так Адамат-Яхаве решил назвать дикаря, в чье тело переместили моледу из тела Сифара), то поначалу он чувствовал себя в новой "шкуре" не очень уютно, особенно, когда смотрелся в зеркало на корабле. Но освоился быстро. У "перемещения" имелось очень важное преимущество — получив новое сознание, "тело" сохраняло все старые, ранее полученные, навыки. Сознанию "пришельца-клоза" надо было только научиться этим новым "телом" управлять, не только контролируя сознание предыдущего хозяина, но и одновременно давая ему определенную свободу. Свободу на уровне ранее приобретенных инстинктов, привычек и навыков.

Вскоре выяснилось, что дикарь, в которого моледа переселилась из Сифара, умеет превосходно изготавливать всевозможные рыболовецкие снасти и ловить рыбу. А еще он с удовольствием употреблял в пищу различную мелкую живность, в изобилии шнырявшую по берегу, вроде жуков и тараканов. Точно также себя вели и бихроны-дикари. Те самые, которых Адамат и Евона создали по своему подобию еще на околоземной орбите, во время первых экспериментов по транспортировке моледы в тела дикарей.

Однажды, уже после посадки корабля на Радую, Адамат и его дикарь-бихрон, названный Азазом, стояли и разговаривали возле дерева. Неожиданно Азаз схватил с ветки жирную гусеницу и ловко закинул ее в рот. Адамата чуть не вытошнило.

— Ты чего? — с удивлением спросил Азаз, после того, как, не тратя время на разжевывание, проглотил добычу.

Адамат поднял указательный палец и, оправившись от шока, выдавил:

— Ты… сейчас… гусеницу съел.

Лицо Азаза вытянулось. Он осторожно приложил ладонь ко рту, пытаясь обнаружить следы трапезы, но на губах ничего не осталось.

— Шутишь?

— Да нет же, какие шутки! Схватил и тут же проглотил.

— Я не заметил, — растерянно проговорил Азаз. — Правда, не заметил. Как-то само собой получилось. Машинально.

Но склонностью к экзотической пище особенности клонов-дикарей не ограничивались. И Азаз, и Лили (дикарка, бихрон Евоны), и Явал не хотели умываться и чистить зубы. Нет, своим клонированным сознанием они понимали, что гигиену надо соблюдать. Но никакой потребности в исполнении данных процедур не испытывали.

— У них нет ощущения грязи, — поняла Евона после долгого разговора с Лили. — Сознанием, через зрение, они видят, что, например, рука грязная, но тактильно, через ощущения, не воспринимают это, как какое-то неудобство. И на запахи совсем по-другому реагируют. Ты знаешь, Адамат, нам трудно будет жить вместе.

— Я уже думал об этом. Нам нужно что-то предпринять, найти и выработать общую для всех модель поведения. Иначе начнется хаос.

Адамат пытался держаться бодро, но обмануть Евону даже не пытался. Она не только была очень умна и проницательна, но и прекрасно изучила все нюансы характера Адамата за тридцать лет почти непрерывного общения. Тем более, что все мужчины в экспедиции к концу полета превратились в клонов сознания одного и того же человека — Яхаве, и вели себя во многом одинаково. Вот и сейчас Евона чувствовала, что Адамат растерян. Но в то же время она знала, что он никогда не сдастся и не отступит перед препятствием — слишком много хронот Яхаве поставил на карту.